— Любезный барон, — проговорила Андрэ, — я выхожу замуж не во сне, а в действительности.

— Вы говорите серьезно?

— Очень серьезно.

— Когда же?

— Через две недели, а может быть, и раньше.

— Кто же этот счастливец?

— Красивый мужчина двадцати восьми лет с титулом барона.

— Промотавшийся?

— Да.

— Прощайте, — сказал барон, взяв свою шляпу и трость, — вы стали женщиной сильной. Прощайте, баронесса, — повторил он, злобно улыбаясь.

— Кстати, — сказала Андрэ, — вы знаете, что в глазах света вы всегда были кузеном моей матери?

— Я останусь им и теперь, но я сегодня вечером уезжаю на весьма продолжительное время и поэтому не буду иметь счастья присутствовать при вашем бракосочетании.

И барон ушел.

— Наконец-то, — прошептала Андрэ.

Она оделась в утренний туалет, велела заложить купе и поехала одна, около одиннадцати часов, в улицу Сен-Лазар.

Андрэ де Шамери вошла без доклада к госпоже Сент-Альфонс, той самой красивой брюнетке, с которой был дружен граф Артов.

Андрэ отправилась к ней прямо в спальню.

— Здравствуй, милая, — сказала она, бросая на диван муфту и перчатки, — как поживаешь?

Они пожали друг другу руки.

— Я сейчас сбыла с рук барона, — сказала Андрэ.

— Это немного рискованно, хотя не опасно.

— Я ему сказала о замужестве и сказала, что нареченный мой хорош собой.

— Ты не ошиблась: он действительно прехорошенький.

— И ты уверена, что он согласится?

— Утопающий хватается за соломинку, а бедный Шамеруа положительно погибает от долгов… Но, кстати, что ты сделаешь с Ролланом?

— О! С этим я легко развяжусь.

— Я, право, не понимаю, как ты можешь предпочесть ему…

— Три месяца тому назад я действительно хотела согласиться на его предложение, но в тот день, как ты открыла мне де Шамеруа, сообщив мне, что он на пути к аресту за ничтожные должишки, — в тот день я поклялась, что он будет моим мужем.